-Ну дак вот улетит, не знаю, на небеса да . кто достоин дак хорошо в раю там, а недостоин дак в аду, кто если чево воровал, говорят, всё надо относить куда-то обратно. А всё рассказывали, что женщина молоко про-давала да воду подливала дак вот ей там заставили отделить воду от моло-ка. Как отделишь? И вот она всю жизнь должна стоять и отливать. Всё от-черпывай, отчерпывай, без конца отчерпывай.

[А в рай кто попадает?]

-Это хорошие люди, которые веруют в Бога, соблюдают все обычаи там не ругаются, не врут, не воруют, худыми де-лами не занимаются, не сплетничают. Вот это, говорят, самый худой грех, что сплетничать . Да там вот завидовать людям .

[А что с ними в раю происходит?] -Так не знаю уж такая жизнь рай-ская, наверно, хорошая . весело живут, с ангелами там .

А в аду дак там . вот, говорят, за какой-то грех дак в смоле надо ки-петь, в смоляном котле, смола кипит и ты там варишься . За убийство или за что . Наверно за убийство, это самый большой грех.

Что-то ты украл дак тоже сплутовал и чё-то людям худое пожелал, навредил . тебе надо покаяться, если ты не покаешься, значит умрёшь с этим грехом, значит, тебя там всё время будут мучить." (В.И. Шесткова, 1927 г.р., дер. Кречетово).

С другой стороны, весь погребальный обряд и обычаи после похорон, свидетельствуют о совсем другом представлении о жизни усопших. Это, не подвергшееся влиянию христианства, представление о кладбище как мире мертвых. Вот как описывается жизнь умерших: "Одна там была Фе-досьева Марья была старушка такая, живой давно не было её. Рассказыва-ла, што была на том свете. Это, говорит, как на том свете, токо оградки у ково нету, ну, ограды на могиле, те, говорит, гулеют, между могилами-то дорожки. Тротуары, гулеют, веселяться. А кто в оградке-то, говорит, по-хоронят, так, сидит, как в тюрьме. Как за решётку глядит и выйти некуда. Так лучше в оградках не делать." (А.Т. Боронин, 1909 г.р., дер. Ухта). Во время похорон не надо ходить к могилам своих покойников - они все встречают новоприбывшего. Могила представляется домом умершего: "Говорят, што надо, штобы слышал, што пришли [когда на кладбище приходишь, надо по кресту постучать]" (Е.А. Капустина, 1930 г.р., дер. Нокола). в могиле устраиваются специальные полати - как и в доме, в гроб новопреставленному подкладывают вещи для покойников - шапку, тапки. См., например "Дак вот шапки-то, у нас вон в Северодвинске похо-ронили одново без шапки. Ну и вот, одной и приснился, что мол этово - зачем ты меня похоронила без головново убора. Дак опять какой-то свой помер дядька, дак ему положили для тово шапку ." (М.Л. Гришченко, 1931 г.р. дер. Бор), "Умерла учителка . Одна у матки была, матка гоорит:" Не знаю, чево делать то. Похоронить в тапках". Дык давай и похоронила на высоком каблуку. На девятый дни ей сница, как всё это и скажи: "Ой,- говорит, - как, мамка, живу худо. Все бегают, а ты,- гоорит,- мама, одела меня на высоком каблуку. Ой,- гоорит,- худо мне". Ну ладно,- гоорит [мать], - я тебя помяну: дам тапки кому-нибудь, штобы тебя помянули то. Нет, - гоорит,- не давай никому. А в городе Северодвинске на такой-то улице, в такой-то квартире. Свези, купи тапки, мне доставят. Мать на со-роковой день прошёл .купила тапки и приехала в Северодвинск. Допус-тим, в такой-то город, на такую-то улицу. И тапки везёт. Раз как дочка снилась. Заходит - там юноша умер. Она в гроб к нему и склала. Она на второй сон:" Спасибо, мама, я теперь в тапках"" (В.А. Будилова, 1926 г.р., дер. Кречетово). Так что упомянутый Х. Биркханом обычай подкладывать письма не является специфически кельтским. Я достаточно подробно ос-тановилась на современных славянских верованиях для того, чтобы показать, что представления о загробной жизни совсем не обязательно долж-ны быть логичными. Более того, в этой области, о которой человек не знает объективно ничего, очень естественна некоторая размытость представлений.