Религия

Доступно о религии

Религия (от лат. religio — благочестие, набожность, святыня, предмет культа), мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ), которые основываются на вере в существование (одного или нескольких) богов, «священного», т. е. той или иной разновидности сверхъестественного. По своему существу религия является одним из видов идеалистического мировоззрения, противостоящего научному.

Эсхатологические ожидания в Киевской Руси в конце XI - начале XII в.
Страница 1

Эсхатологические ожидания в Киевской Руси в конце XI - начале XII в.

Карпов А. Ю.

Как известно, древняя Русь приняла Крещение в 80-е гг. X в., или около 6496 г., согласно принятой тогда в Восточной церкви системе летосчисления. Иными словами, христианский мир пребывал в самой середине седьмого — последнего — тысячелетия своей истории и на исходе первой тысячи лет после Рождества Христова. Как отмечал еще в XIX в. исследователь древнерусской эсхатологической литературы В. Сахаров, в то время в Византии и других христианских государствах "вопрос о близкой кончине мира был в полном разгаре"(1).

Представления о "седморичности" мира, заключающего в себе именно семь "веков", или тысячелетий, было, по-видимому, общепринятым и основывалось, прежде всего, на существовавшем взгляде на творение мира как на своего рода прообраз всей последующей истории человечества: семь дней творения соответствовали семи "векам" человеческой истории. (Ибо, как сказано у апостола Петра, "у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день" (2 Петр. 3, 8), а еще прежде у Псалмопевца: "…Пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел…" (Пс. 89, 5).) Седьмой "век" при таком взгляде оказывался последним; именно на него должны были прийтись "последние времена" — явление антихриста, второе пришествие Христа, общее воскресение из мертвых и Страшный суд.

Эта эсхатологическая концепция была усвоена Русью вместе с христианством как одна из составляющих христианского учения. Если верить рассказу Повести временных лет, то именно слова греческого философа о грядущем всеобщем воскресении из мертвых, подкрепленные демонстрацией "запоны" (полотнища) с изображением Страшного суда, во многом определили выбор князя Владимира Святославича в пользу христианской веры. Впрочем, в преломлении книжников древней Руси эсхатологическая концепция мира не могла не подвергнуться некоторой корректировке, по крайней мере, в одном отношении. Как народ новообращенный, только что пришедший к Христу, Русь оказывалась даже в более выигрышном положении, нежели "старые" христианские народы. Идея торжества Руси, "последней" пришедшей к служению Богу (но, по слову Евангелия, "будут последние первыми, а первые последними" — Мф. 20, 16), составляет основной пафос "Слова о законе и благодати" киевского митрополита Илариона — выдающегося произведения древнерусской литературы, составленного в середине XI века (не позднее 1050 г.): "Ибо не вливают, по словам Господним, вина нового, учения благодатного, "в мехи ветхие"… — "а иначе прорываются мехи, и вино вытекает" (Мф. 9, 17)… Но новое учение — новые мехи, новые народы!"(2).

Идея Руси как "новых людей", "работников одиннадцатого часа" (по евангельской притче: Мф. 20, 1—16) пронизывает и другие произведения древнерусской литературы XI — первой половины XII в., в том числе и Повесть временных лет. Это хорошо видно в текстах, посвященных Крещению Руси (т. е. принадлежащих ранним пластам Повести временных лет): например, в молитве князя Владимира по крещении киевлян(3), в похвале Русской земле, просвещенной святым крещением(4), в молитве Владимира по освящении Киевской Десятинной церкви(5). С течением времени идея "избранности" Руси в "последние времена" отнюдь не потускнела; так, очень ярко выражена она в "Чтении о житии и о погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба" знаменитого печерского диакона Нестора, памятнике конца XI — начала XII в. Нестор как раз и приводит в связи с Русью упомянутую выше евангельскую притчу о человеке, нанимавшем работников в свой виноградник: пришедшие около одиннадцатого часа получили то же вознаграждение, что и начавшие работу раньше, причем хозяин виноградника повелел раздавать плату, "начав с последних до первых". "Поистине бо и си праздьни быша, служащеи идолом, а не Богу , — восклицает Нестор, имея в виду еще недавно языческую Русь. — Но еда благоволи Небесныи владыка… в последьняя дьни милосердова о них и не дасть имь до конца погыбнути в прельсти идольстеи". И еще раньше, начиная повествование о крещении Руси, Нестор также вспоминает о "последних днях", в которые проявил Господь милосердие к Своей "твари"(6). Наконец, как показывают недавние наблюдения И. Н. Данилевского, сам заголовок Повести временных лет (появившийся, вероятно, во втором десятилетии XII в.), а возможно, и заголовок предшествовавшего ему летописного свода, вполне вероятно, также несут на себе явные следы ожидания близящегося конца света(7).

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Другое по теме

Ламаизм
Буддизм, как уже упоминалось, был той универсальной мировой религией, которая являла собой общий религиозный компонент различных цивилизаций Востока, от Индии до Японии. Распространившись столь широко, буддизм не был и не мог б ...